Salonkallisto.ru

Салон красоты
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

На России многие поломали зубы; – 104-летний ветеран Ефим Гольдберг про; дуэль; с немцем, освобождение Польши и встречи с маршалом Жуковым (ИНТЕРВЬЮ)

«На России многие поломали зубы!» – 104-летний ветеран Ефим Гольдберг про «дуэль» с немцем, освобождение Польши и встречи с маршалом Жуковым (ИНТЕРВЬЮ)

104-летний Ефим (Хаим) Гольдберг – самый пожилой ветеран Великой Отечественной войны во Владивостоке. Ученик кузнеца и студент педагогического института с самого начала Великой Отечественной ощутил боль и тяготы войны, когда фашисты расстреляли его семью. Попав в действующую армию, стал танкистом, участвовал в Курской битве, освобождал Западную Украину, Польшу, общался с маршалом Жуковым и встретил победу в Берлине, где расписался на стене Рейхстага. Ко дню 73-летия Победы он рассказал о самых запомнившихся событиях военных времен.

Сам Ефим Моисеевич Гольдберг родился в 1914 году в маленьком городе Борисове на территории Белоруссии. Рос и воспитывался в еврейской рабочей семье. До сих пор помнит молодые годы, первую возлюбленную и мечту – окончить столичный педагогический институт и работать по специальности. Однако все дальнейшие планы на будущее разрушила Великая Отечественная война.

— Война принесла только боль и несчастье. Когда немцы начали наступление, придя в мой родной город, расстреляли всех людей еврейской национальности. Были убиты мои родители, сестры, их мужья и дети. Все, кого так сильно любил, были расстреляны беспощадно! Осталась незаживающая рана. Из-за того, что произошло в те ужасные годы, я стал одним из самых несчастных людей. Это горе до сих пор не ушло.

— В начале войны вас сразу призвали в ряды действующей армии?

— Меня призывал московский военный комиссариат Бауманского района. Кстати, я был одним из первых, кто туда поехал. С военным делом уже был знаком, поскольку успел отслужить в армии – в автомобильном батальоне под Смоленском, где готовили автомобильных инструкторов. На руках был военный билет, в котором было отмечено, что в случае войны должен незамедлительно явиться в военкомат. Вот и приехал. Но взяли в войска меня не сразу, долго крутили мой «военник» в руках и рассматривали его, а потом и вовсе отдали обратно со словами: «Ваша военно-учетная специальность нам не нужна!»

— А специалисты какого ВУСа требовались им?

— Мне сказали, что им нужны гидросаперы. Я сделал удивленное лицо и спросил, кто это? Мне объяснили: «Это специалист для подрыва мостов и строительства переправ!» А я понятия не имел о тонкостях этого дела. Тогда первое, что пришло в голову, были догадки, что меня сейчас пошлют служить водителем к какому-нибудь командиру в саперный полк. В итоге вышло иначе, мне сказали: «Не уезжайте из Москвы! Мы вас позовем, когда надо будет!» Я – законопослушный человек, поэтому остался в столице.

— Чем заполнился период в Москве, которая ждала нападения?

— Я жил в общежитии, с собой была только пара вещей да диплом в руках. Постоянно был занят: проверял освещение в городе, ездил копать окопы, чтобы готовить город к обороне. Уже к августу 1941-го в Москве ощущалось, что враг приближается, и у нас на фронте все очень плохо. Появились войска на Красной площади, на подступах к столице готовили мощные линии обороны. В городе же собирали ополчение – это были студенты вузов, военных училищ, участники Гражданской войны – многие выходили на защиту главного города страны, занимали передовые позиции. В целом люди были хорошо подготовлены к защите столицы, впоследствии помогла в обороне Москвы и погода, а именно наши морозы.

Уже потом меня вызвали на ускоренную учебу в военно-политическую академию. Так я оказался в действующей армии. Представьте себе – лейтенант запаса среди полковников, который прошел девятимесячные курсы подготовки танкистов на Урале! На фронте я оказался в 1943-м.

— Расскажите об отношениях солдата и офицера на войне.

— У нас было по-всякому, но субординация была боевая и безусловная! Я что солдатам, что офицерам никогда не грубил, а был компанейским человеком.

— Ваш первый бой. Каким он был?

— Это было на границе Белоруссии, где сосредотачивалась наша 36-я танковая бригада. Мы стояли в лесу, когда поступила команда выступать. Все быстро сели в танки и двинулись вперед. Никогда не забуду тот бой, но по сравнению с тем, что было потом, он был довольно обычный. Впереди немецкие танки и солдаты. А я ехал в своем Т-34 со своим экипажем в одном ряду со всеми остальными боевыми единицами (во взводе были три боевые машины). Давили мы фашистов общим строем!

— Вы видели врага, которого убивали?

— Конечно, видел! Я же стрелял по ним из пушки. Видел через прицел, как немцы падали и горели. Иной случай произошел позднее, уже после этого сражения, когда у меня была «дуэль» с одним из немцев. Тогда я видел врага прямо перед собой.

— Вы перестреливались с солдатом вермахта из стрелкового оружия?

— Да. Это было через полтора года после моего первого боя. Тогда мы уже продвинулись на запад и освобождали деревню в одной из стран Восточной Европы. Входили в населенный пункт, зная, что в этом районе полным-полно немцев. Для того, чтобы разведать и прикрыть наших, я с несколькими ребятами продвинулся вглубь деревни. По пути увидел лежавший на земле ППШ (пистолет-пулемет Шпагина), видимо, какой-то пехотинец обронил, мы его подобрали, и я забрал его себе.

Чтобы дать развернуться нашим танкам, мы организовали заслон. Я стоял на углу одного жилого дома, когда заметил примерно в 60 метрах от меня на обочине затаившегося немца. Тот распластался на земле, издалека было видно его каску и стрелковое оружие, которое тот начал направлять на меня. Увидев его, я поднял найденный мной ППШ и нажал на спусковой крючок. Он сделал так же, но в итоге немец остался лежать там, а не я. Убил его одним точным выстрелом! Но мне повезло, его пуля попала в мой ППШ, прямо в диск с патронами. Это был всего лишь один немец из многих, кого мы давили на дороге. Страшная картина!

— Вы в составе действующей армии освобождали Польшу. Как вас встречали?

— Сейчас про советских военных в Европе много гадостей говорят, но мне достаточно лишь одного – вспомнить, как нас встречала Польша. Конечно, вели себя люди по-разному. К примеру, наши танки въезжали после сражений в город Луч. Ехали мы медленно, потому что с обеих сторон дорог стояли люди, которые ликовали. Но в то же время были и те, кому словно было наплевать, одна кучка грабила банк прямо у всех на виду. Но затем я увидел картину, от которой слезы навернулись на глазах. Пять женщин совсем молоденьких держали на руках своих маленьких детей и протягивали их к нам, чтобы мы подержали малюток на руках. Я очень растерялся, потому что совершенно чужие люди нам – их освободителям – доверяли настолько, что предлагали подержать на руках своих детей. Я до сих пор не могу говорить об этом без дрожи в голосе. Вот тебе разное отношение: одни плюют на все и грабят банки, другие встречают своих освободителей.

Читать еще:  Экс-супруга Армена Джигарханян заявила, что молодая жена сделала из актера посмешище

— Сейчас в той же Польше о русских говорят как об оккупантах, что вы об этом думаете?

— Те, кто это говорит, не лучше фашистов. Думают, что могут хапнуть от большой России чего-нибудь. Но мы (Россия. – Прим. VL.ru) не уступим никому ничего и никогда. На России уже многие поломали зубы – четыре претендента на мировое господство.

— Опишите ваши чувства, когда вы вошли в Берлин.

— Это была атмосфера настоящей радости, радости всенародной Победы. Но из-за гибели многих однополчан и моих близких остался неизгладимый след, который будет со мной до конца моих дней.

— В своих воспоминаниях о войне вы писали о встречах с маршалом Жуковым. Как это было?

— Обыкновенная встреча, когда командующий фронтом приезжал на передовую. Но подчеркиваю – никакого панибратства между нами не было. Никогда не забуду его напутствие. А вот как это было: мы находились на небольшом холме недалеко от реки Одер, там мы расширяли наш плацдарм. Командиром 36-й танковой бригады был тогда еще полковник Иван Жариков, которого Жуков знал по боям с японцами на Халхин-Голе. И тогда Жуков довольно часто приезжал к нему с проверками, при этом эти двое общались как приятели. Я виделся с ним три раза.

Как-то они с командиром бригады позвали меня к себе. Те взяли мою карту из сумки, где Жуков своей рукой пометил позиции, куда надо передислоцировать батальоны, чтобы удобней поддерживать пехоту в дальнейшем наступлении. Мне же поручили доставить распоряжение с картой в один из батальонов, при этом путь, по которому мне следовало идти, простреливался минометным огнем немцев.

— Вы так и пошли? Пешком?

— Да. Я уже было побежал с этой горушки, когда расслышал слова Жукова: «Не дойдешь!» Остановился, вернулся к нему и сказал: «Я дойду! Я везучий!» Тогда понимал, что надо бежать быстро – в одну воронку ведь мины не падают. Перебегал от ямки к ямке по дороге, которая была уже грязевым болотом, потом запрыгнул на проезжавшую попутную машину. Еще помню: это был американский Dodge. Не успел я сказать водителю, что я от командующего фронтом, как прилетел снаряд. Помню лишь столб огня и все, меня отбросило с машины на землю, и в спину попал малюсенький горячий осколок металла. Но я выжил, собрался и пошел дальше пешком, добрался до своих и все же передал указания от Жукова батальону.

— Вторая встреча с Жуковым была сразу после вашего возвращения?

— Нет, тогда я его уже не застал. Мы встретились, когда закончилась война. Южнее Берлина был обустроен полигон, где советские военнослужащие проверяли новые танки, поступавшие на вооружение. Во время таких «работ» там к нам приехала «кавалькада» легковых машин – командующий группой войск приехал к нам с проверкой. Выстроился весь личный состав, и вот я вновь увидел Георгия Константиновича. Кстати, тогда Жуков очень жестко отчитал начальника полигона за то, что от того пахло спиртным. Потом Жуков прошел мимо нашего строя, дошел до меня, остановился, и его взгляд полностью изменился. Глаза стали веселыми. Он спросил: «Живой?», а мне оставалось ответить: «Я живучий!» Жуков закончил этот короткий диалог фразой «Долго будешь жить!»

— Какое у вас осталось впечатление о Жукове?

— Я воспринимал это как обыкновенную встречу, но для меня маршал Георгий Жуков навсегда останется не суровым начальником, который стращал генералов, а человечным командиром, который знает, что такое добро и радость. Об этом я писал в своих воспоминаниях.

Ефим Моисеевич Гольдберг награжден двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, медалью «За отвагу» и многими другими медалями. Он оставил военную службу в 1957 году и переехал в Приморье. Четверть века он отдал Дальневосточному пароходству. По его словам, это были интересные годы работы в Арктике, участие в четырех спасательных операциях. Также Ефим Моисеевич писал стихи.

Максим Тихонов (текст), Валерия Кулешова (фото).

«Смерть — не самое страшное»: о чём вспоминают ветераны войны, глядя на свои награды

Михаил Яковлевич Булошников, 95 лет

— Я родился в Москве, в 21 год ушёл на фронт. 900 дней в блокадном Ленинграде. Прошло всего два с половиной месяца после начала войны, а фашистские войска вступили на территорию Ленинградской области. Немцы не столько наступали, сколько просто сжали мёртвой хваткой Ленинград, брали его измором. Фашистские руководители считали, что город падёт к их ногам перезревшим плодом: запасов в Ленинграде на три года блокады не было предусмотрено, ничего не хватало. Перед войной в городе жило около 4 млн горожан, многие эвакуировались, но многие не успели.

Наша задача была — прорывать блокаду. Наиболее уязвимым местом, где стоило это делать, был так называемый Невский плацдарм, или Невский пятачок. Это короткий отрезок земли на вражеской стороне, левый берег Невы. Мы делали переправу на этот берег. Только как подобраться к кромке воды? Пройти нужно было всего 17 км, но по торфяному грунту. Настоящее болото. Стоило воткнуть сапёрную лопатку, чтобы сделать окоп, как на этом месте появлялась вода. Тяжёлая техника не могла тут двигаться. А переправлять надо было на железных лодках — понтонах. Весят они по полторы тонны. Их грузили на машины и кое-как ехали по бездорожью к самому урезу воды, пытаясь соблюдать маскировочную тишину, хотя на самом деле, когда машина двигалась, — это было как бой в набат.

Делали мы это только ночью. В светлое время по понтонам били прицельно. Но и ночью это была просто страшная картина. На той стороне немцы запускали осветительные ракеты. Они падали медленно, такой мертвящий свет. Вода кипела от осколков мин и снарядов. Туда отвозили людей, обратно — ни раненых, ни убитых не отдавали. Вот что такое переправа.

Самая дорогая мне награда — это медаль «За боевые заслуги». Я получил её в начале 1942 года — моя первая медаль, дали с формулировкой «за мужество, проявленное при защите государственных границ». Об этом писали во фронтовой газете, я на радостях послал вырезку родителям. Позже был награждён медалью «За оборону Ленинграда».

Читать еще:  Самая молодая мама: пятилетняя девочка родила здорового сына

Орден Красной Звезды я получал перед строем в том же 1942 году. Иногда его давали за выполнение очень трудного задания, иногда — за проявленную стойкость находящихся под обстрелом. Дело в том, что большая часть наград — это так называемые юбилейные медали. Сорокалетие, пятидесятилетие. их штамповали всем участникам войны. Недавно мне прислали такие — «За прорыв блокады Ленинграда» и «За снятие блокады».

Отдельно вручали за каждую взятую столицу. После Ленинграда мы зашли в Таллин, а оттуда через Белоруссию и Украину — на территорию Румынии. Затем была Венгрия, Будапешт. Нас боялись, думали, что русские солдаты грабят и убивают.

Когда мы зашли в Пешт, что по восточную сторону реки Дунай, мы жили в домах у гражданских. Там была женщина, она плакала. Свою 16-летнюю дочь Шарлотту она отправила к дяде в Буду, на другой берег. Ведь знала, что русские зайдут сначала в Пешт. «Теперь я слышу: в Буде голод, режут павших коней», — говорила она.

Мосты были взорваны, нам предстояло форсировать Дунай, и я предложил найти эту девочку и вернуть матери. И я нашёл. У этого мужчины на сохранении было ещё шестеро детей, кормить их было уже нечем. Девчонка выходит худая, зелёная вся, с рюкзаком за плечами и очень боязливая. Солдаты смеялись надо мной, говорили, что везу скелет. Всю дорогу она молилась, говорила: «Боже мой, Боже мой». Они кричали от радости, когда встретились. А мне надо было уехать, я посигналил — и всё.

Честно говоря, награды меня мало интересовали. Мне нравилось служить, я был молод и немножко авантюрного плана человек. Мне нравился риск. С удовольствием ходил в разведку, если посылали. Нас всех куда больше воодушевляло то, что мы находимся на самом острие этой борьбы.

Валентин Сергеевич Бармин, 90 лет

— Я был самым младшим в своей роте. 18 лет мне исполнилось 14 января 1945 года — ровно в тот день, когда все войска Белорусского фронта пошли в наступление. Помню, как взвыли «катюши». Мы тогда все жили в землянках: выкапывали большую яму, клали дерево, потом засыпали землёй. Часто там внизу была вода, прямо под твоими нарами. Но это ещё ничего.

Мой капитан взял надо мной шефство, вёл себя по-отечески. Он говорил мне: «Валька, война — это очень тяжёлая штука. На войне убивают, мы все обречены. Или калечат, или попадают в плен. Но лучше умереть, чем попасть в плен. И ты должен знать, что, если ты боишься смерти и побежишь от неё, — она тебя настигнет. Поэтому смерти надо смотреть в глаза, и, может быть, она от тебя отвернётся».

Я эту формулу хорошо запомнил, и она меня спасла. Мы зашли в Восточную Пруссию, там в основном только города и бюргерские имения, крупных сельских пунктов нет. Гражданское население из Восточной Пруссии было всё эвакуировано в Центральную Германию. А эти имения были уже заранее приготовлены к обороне. Они из камня или кирпича, а в цоколе — амбразура, и сидят немецкие солдаты. Там мы наткнулись на мощную оборону, слишком много было раненых и убитых. Извозчика далеко отбросило, оторвало часть ступни. Был ранен командир. И я метался между ними, делал перевязки, выпал из реальности на время. А когда очнулся — смотрю, никого нет, все ушли вперёд и вправо. А на меня движется немецкая цепь из 12—15 человек. Между нами 50 метров. Я думал, что точно умру. Но должен унести с собой кого-то. Это тоже важно — не зря погибнуть.

Там был камень, я спрятался за ним. Маленьким всегда был. В автомате 32 патрона, за спиной две гранаты. Я всегда отлично стрелял, после окончания школы в военном лагере выбивал из мелкокалиберной винтовки 29 из 30. И я решил стрелять одиночными выстрелами, перезарядить бы всё равно не успел. Они начали падать, всё затихло. А затем я услышал шелест кустов. Ещё двое там были, пробирались ко мне. Тут я дал очередь и потерял сознание. Меня нашли наши бойцы, пытались поговорить. А меня трясет всего, я не верю, что живой, сказать ничего не могу. В ногу попали, полный сапог крови, но я и этого не чувствую. «Геройский парень», — сказали. За это мне потом была награда — Орден Великой Отечественной войны первой степени. Его давали только тем, кто был контужен или ранен в бою.

Но тогда я о другом думал. Тогда я думал, что не смерть самое страшное, а то, что меня не найдут, что вдруг подумают, что я специально отстал, что я дезертир. Убить могут каждого, но солдат-трус или дезертир — это могло стать приговором для родственников. У меня мама была и две сестрёнки. Отец тоже воевал и погиб под Ленинградом, когда прорывал блокаду. Похоронка пришла в январе 1942 года.

Мы брали Кёнигсберг, я был там всего день. Помню ров, заполненный водой, укрепления, башни и очень разрушенный город. Это было за месяц до окончания войны. А затем была встреча с американцами на Эльбе. Мы все в драных сапогах, немытые, руководство решило нас не показывать. Только очень хорошо накормило тушёнкой. Для нас это был деликатес, её американцы по ленд-лизу отправляли. Как потом оказалось, сами они её не ели. Вместо нас туда пошли только что присланные, чистенькие, при параде. Завидно было, но что поделаешь.

После Эльбы из Берлина мы возвращались домой пешком. Мы шли 2340 км обратного пути, всё лето 1945 года. У немцев деревья высажены к дорогам очень близко, когда идешь — как в зелёном тоннеле. А было лето, всё цвело. И мы шли сквозь этот тоннель победителями. Некоторым уже не к кому было возвращаться, и, произнося торжественную речь, после слов: «Товарищи, война окончена, мы победили», они начинали плакать. А я продолжал вырывать окопчик, в нём спал и каждое утро всё это лето просыпался в растерянности, с мыслью: «Где я? Может быть, в плену?»

Материал подготовлен специально для Russia Beyond The Headlines — проекта, который рассказывает иностранцам о России. Оригинал текста опубликован здесь.

Ветеран Второй мировой встретил свою возлюбленную спустя 75 лет

Житель США влюбился в девушку из Франции во время Второй мировой войны, он потерял ее на целых 75 лет. История этой любви печальна, но и в ней есть повод для радости.

Американский солдат во время войны 1941 – 1945 года познакомился с 18-летней француженкой. Кейти Роббинс в свои 24 года по долгу службы прибыл в небольшой городок Бри во Франции за год до окончания войны. Там он встретил Жанин Пирсон и отчаянно влюбился, рассказывает издание The Daily Mail.

Читать еще:  53-летняя Лолита Милявская рассказала о втором ребенке и о суррогатном материнстве

Познакомились молодые люди в общем-то, банально. Кейти была нужна прачка, которая бы привела в порядок его форму, мама Жанин согласилась взяться за работу. Между молодыми людьми завязался роман, который продлился два месяца. Нужно сказать, что они практически не знали языка друг друга.

Увы, через 2 месяца Кейти отправили на Восточный фронт сражаться с гитлеровской Германией. Американец пришел прощаться к своей возлюбленной и пообещал, что приедет за ней, когда война закончится.

«Я сказал ей, что, может быть, я вернусь и заберу её, но не сделал этого», – признался Кейти журналистам.

За девушкой он не поехал. После войны он приехал в родной город и встретил там Лилиан. Кейти женился на соотечественнице и прожил с ней почти 70 лет в Миссисипи. Кейти овдовел в 2015 году. Всю свою жизнь он хранил черно-белое фото Жанин. В этом году на Кейти вышли журналисты из Франции, которые делали репортаж о ветеранах Второй мировой. Мужчина рассказал им о своей любви и посетовал, что она, должно быть, мертва. Кейти признался, что хотел бы побывать в той деревне, где встретил свою любовь и пообщаться с семьей Жанин. Но корреспонденты нашли женщину, она жива и жила в доме престарелых. Когда они сообщили эту новость американцу, он был ужасно удивлен.

Жизнь Жанин повернулась так. В 1945 году она стала учить английский язык в надежде, что Кейти вернется за ней. Она ждала его до 1949 года, а потом вышла замуж, в браке она родила 5-х детей. Журналисты устроили встречу потерянных влюбленных.

«Я всегда любил тебя. Ты никогда не выходила из моего сердца», – произнес Кейти.

«Он сказал, что любит меня. Я поняла», – ответила на французском Жанин.

Мужчина показал ей фото, которое хранил всю жизнь и ей было приятно. Конечно, Жанин спросила, почему Кейти не забрал ее. Тому пришлось признаться, что это сложно сделать, когда уже есть жена. Пара проговорила несколько часов, потом Кейти уехал на встречу ветеранов. Будет ли продолжение у этой истории — неизвестно. К сожалению, не все чувства настолько крепки. Как рассказывали «Экспресс-Новости», один англичанин стал изменять жене после трех лет брака. Женщине пришлось создать фейковую страницу в Фейсбуке, чтобы вывести обманщика на чистую воду.

Сколько ветеранов ВОВ осталось в России на 2021 год в живых

Прошло более 70 лет с той страшной войны. Контуры войны расплылись и помутнели, образ Победы стал пропагандистским, а поколение, вершившее славную историю тех лет, понемногу сходит с исторической арены. Образ Победы был поставлен в основу государственной идеологии, были созданы общественно-политические движения на её основе (к примеру, «Бессмертный полк»). Тем не менее, непосредственных вершителей Победы, которые могут непосредственно рассказать о ходе и перипетиях войны, всё меньше и меньше. Ниже разберём, сколько точно ветеранов ВОВ осталось на территории России и в странах СНГ на 2021 год в живых. А также каковы особенности их социальной защиты.

  1. Кто такие ветераны Великой Отечественной войны
  2. Сколько участников ВОВ осталось в живых в России на 2021 год
  3. Статистика в бывших республиках СССР на 2021 год
  4. Социальное обеспечение ветеранов в РФ
  5. Заключение

Кто такие ветераны Великой Отечественной войны

Прежде всего, нужно уточнить, какие люди имеют правовой статус « ветерана ВОВ ». В соответствии с законодательством РФ таковыми являются люди, принимавшие участие в боях по защите Родины или обеспечения воинских частей армии в местах боевых действий. Также ветеранами считаются люди, проходившие военную службу или работавшие в тылу в период ВОВ сроком не менее полугода (исключая работу на территориях оккупированных врагом).

Кроме того, ветеранами считаются сотрудники НКГБ и НКВД, которые боролись в тылу с десантом противника в период ВОВ, а также с националистическими группировками на территории Украины, Белоруссии, прибалтийских республик с января 1944 года по декабрь 1951 года.

Сколько участников ВОВ осталось в живых в России на 2021 год

А теперь обратимся к сухим цифрам статистики, и узнаем, сколько именно ветеранов ВОВ осталось в РФ состоянием на 1 апреля 2020 года. По данным главы Минтруда Максима Топилина, на указанную дату в России насчитывается 74 тысячи непосредственных бойцов Великой Отечественной войны. Общая же цифра всех участников, включая тружеников тыла, жителей блокадного Ленинграда, узников фашистских лагерей и так далее составляет цифру в 1,2 миллиона человек.

Много это или мало? Каждый ответ на данный вопрос самостоятельно. При этом учтите, что состоянием на начало 2021 года цифра непосредственно воевавших составляла около 68 тысяч человек. То есть буквально за 1 квартал 2021 года умерло около 6 тысяч человек. Количество ветеранов, увы, стремительно сокращается.

Общее количество оставшихся в живых ветеранов — 1,2 млн. человек

Статистика в бывших республиках СССР на 2021 год

После того, как мы выяснили, какое количество ветеранов осталось в России на 2021 год, узнаем также, сколько участников ВОВ в странах пост СССР на этот год. При оценке данных учтите, что законодательство каждой из нижеприведённых стран имеет свои критерии присвоения статуса «ветерана».

Тем не менее, в разрезе данных стран участниками войны считается следующее количество человек:

  • Украина – около 30 тыс. чел.;
  • Беларусь – около 7 тыс. чел.;
  • Казахстан – около 2 тыс. чел.;
  • Узбекистан — около 870 чел.;
  • Туркменистан – около 600 чел.;
  • Литва – около 1200 чел.;
  • Латвия – около 1500 чел.;
  • Эстония – около 400 чел.;
  • Грузия – около 600 чел.;
  • Молдавия – около 400 чел.;
  • Армения – около 300 чел.;
  • Киргизия – около 450 чел.;
  • Азербайджан – около 400 чел.;
  • Таджикистан – около 250 чел.

Количество оставшихся ветеранов во многих странах пост-СССР составляет лишь несколько сотен

Социальное обеспечение ветеранов в РФ

Правительство РФ проводит политику, направленную на повышение социального обеспечения оставшихся в живых ветеранов. Пенсионные и иные виды социальных выплат регулярно индексируются, и состоянием на 2020 год инвалиды ВОВ получают около 44 тысячи рублей, участники войны (не инвалиды) – около 36 тысяч рублей, жители блокадного Ленинграда – около 34 тысяч рублей.

Поскольку ветеранов всё меньше, то этот статус становится всё значимее. Государство обещает увеличение социальной защиты, в которую на 2021 год входят следующие выплаты:

  • Пенсия гособеспечения;
  • Ежемесячная денежная выплата – 10 тыс. руб.
  • Трудовая (страховая) пенсия;
  • Социальные льготы.

Общая же сумма обеспечения стремиться к сумме 60 тыс. рублей .

Социальные выплаты ветеранам постоянно увеличиваются

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector