Salonkallisto.ru

Салон красоты
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

9 вещей, которые не стоит делать, если вы хотите «долго и счастливо»

9 вещей, которые не стоит делать, если вы хотите «долго и счастливо»

1. Директор и Королева

Сложно думать о любви, когда никак не можешь решить, молод твой парень или стар.

«Выглядит-то он, конечно, отлично», – думала Софи, глядя на стройного юношу, стоявшего без рубашки возле раскрытого окна башни. Гладкая бледная кожа, узкие черные брюки, густая копна белых как снег волос, мускулистые руки, голубые, похожие на прозрачные льдинки, глаза… На вид ему никак не больше шестнадцати. Как странно при этом знать, что в таком прекрасном юном теле скрывается душа, которой гораздо больше шестнадцати лет. Причем намного, намного больше. Принять от него кольцо Софи отказывалась на протяжении последних трех недель. Ну подумайте сами – разве может она связать свою судьбу с парнем, у которого душа Директора школы?!

Однако чем дольше Софи смотрела на него, тем меньше видела в нем этого самого Директора. Ее руки просил очаровательный молодой человек с высокими скулами и нежными полными губами. Он был красивее, чем иной принц, могущественнее любого принца, и, в отличие от принца (ну, я думаю, вы уже догадались, какого принца), этот парень был ее, и только ее.

Софи загрустила, вспомнив, что осталась совершенно одна в этом мире. Все, все отвернулись от нее, ответили предательством на ее попытки стать доброй. У нее не осталось больше ни семьи, ни друзей, ни будущего, и теперь этот красивый парень был ее последней надеждой. Только вот найдет ли она с ним свою любовь, или, как принято говорить в сказках, свое «они жили долго и счастливо»? У Софи перехватило дыхание, пересохло в горле. Она тяжело сглотнула и медленно подошла к бледному юноше.

«Взгляни на него. Он не старше тебя, – уговаривала она себя. – Такой парень – мечта любой девушки, – Софи протянула дрожащие пальцы, собираясь прикоснуться к обнаженному плечу молодого человека, но ее рука неожиданно застыла в воздухе. – Но его создала магия, – подумала она, отводя руку назад, – и кто знает, как долго продлится это волшебство?»

– Это неправильный вопрос, – раздался спокойный голос. – Магия не подвластна времени.

Софи вздрогнула от неожиданности – она уже много дней не слышала от него ни слова. Юноша по-прежнему не смотрел на нее, он продолжал следить глазами за бледным диском солнца, с трудом пробирающимся сквозь утренний туман.

– Давно ли ты научился читать мои мысли? – нахмурилась Софи.

– Мне незачем читать твои мысли, я и без того знаю, что может быть на уме у читательницы, – ответил он.

Софи встала рядом с юношей, даже сквозь плотную ткань своего черного плаща ощущая ледяной холод его белой, как мрамор, кожи. Невольно она вспомнила, какой была кожа Тедроса – горячая, загорелая, всегда чуть влажная от пота.

Сейчас Софи испытывала к стоящему рядом с ней молодому человеку странное чувство – гнев пополам с жалостью. Она заставила себя придвинуться ближе, легко коснулась кончиками пальцев его бледной груди.

Он по-прежнему не смотрел на нее.

– В чем дело? – спросила Софи.

– Солнце, – ответил он, продолжая глядеть в небо. – Оно с каждым днем светит все слабее.

– О, конечно, если бы ты имел власть и над солнцем тоже, оно жарко сияло бы с утра до вечера, – усмехнулась Софи.

Парень наконец повернул голову и окинул Софи кислым взглядом. Девушка замерла, вспомнив, что в отличие от того, кто некогда был ее лучшим другом, этого молодого человека нельзя назвать ни добрым, ни открытым. Да и человек ли он вообще – тоже вопрос, да еще какой. Софи взглянула в окно и поежилась под налетевшим порывом холодного ветра.

– Между прочим, зимой солнце всегда светит слабо, и чтобы знать это, совершенно не обязательно быть волшебником, – заметила она.

– А об этом что скажешь, читательница-всезнайка? – спросил он, переходя к стоявшему в углу комнаты белому каменному столу, где над раскрытой книгой в вишнево-красном переплете зависло длинное, остро заточенное, напоминающее вязальную спицу перо – Сториан. На последней странице книги был рисунок – Софи, целующая Директора школы, чтобы превратить его в юношу, и ее лучшая подруга, убегающая домой вместе с принцем. И еще надпись:

– С тех пор, как Сториан завис на этом месте, прошло три недели, – произнес молодой человек. – Не позже чем через несколько дней перо должно начать переписывать старые сказки, в которых любовь перейдет на сторону Зла. Эта любовь примется разрушать Добро – в одной сказке, другой, третьей… Эта любовь превратит Сториана в орудие темных сил, станет прославлять Зло, вместо того чтобы его проклинать, – он прищурился. – Но пока книга остается раскрытой на последней странице, пока в нашей истории не поставлена точка, Сториан будет бездействовать, а солнце – медленно умирать. Эта книга как сломанный занавес в театре – знаешь, когда представление уже закончилось, а он все никак не хочет опускаться.

Софи не могла оторвать взгляд от Агаты и Тедроса на рисунке – они уходили вдаль, нежно обняв друг друга за плечи. Кровь прилила к лицу девушки.

– Вот! – хрипло воскликнула она, захлопывая книгу. Скрыв под обложкой ненавистную ей страницу, Софи сунула книгу на полку рядом с «Принцем-лягутонком», «Золушкой», «Рапунцель» и другими, уже дописанными Сторианом, сказками. Сделав это, она сразу успокоилась и негромко добавила: – Все. Занавес опущен.

В ту же секунду вишнево-красная книга сорвалась с полки, ударила Софи по голове, перелетела назад на стол и вновь раскрылась на последней странице. Холодно посверкивая, острое перо вернулось на свое место и повисло в воздухе над словом «Коне…».

– Как видишь, все не так просто и совершенно не случайно, – сказал парень, подходя к Софи, стоявшей у стены и потиравшей ушибленную макушку. – Сториан поддерживает жизнь в нашем сказочном мире, постоянно записывая все новые истории, но он не может оторваться от твоей сказки, ее не закочив. А пока перо будет бездействовать, солнце будет постепенно, день за днем, угасать, и это продлится до тех пор, пока Бескрайние леса не погрузятся во тьму. И тогда всему придет конец.

Как впервые использовалась фраза «Долго и счастливо»?

ЙОМ ТЕРУА (ПРАЗДНИК ТРУБ) ОСНОВЫ

Сказки и детские сказки часто заканчиваются вариацией фразы «. и жили они долго и счастливо». Мне было интересно, кто первым решил использовать эту формулировку или когда она впервые была записана.

Phrase Finder — отличный ресурс для определения происхождения фраз, но хотя кто-то задал именно этот вопрос в 2009 году, похоже, на него нет ответа. Так что же было первым написанным словом «долго и счастливо»?

3

  • Он восходит к нескольким добрым столетиям, поэтому найти вероятное первое применение будет сложно. Даже методы 1700-х годов, которые я видел, действуют так, как будто это было обычным явлением.
  • Dictionary.com/e/slang/ever-after
  • Этот интересный вопрос, возможно, лучше подходит для English Language and Usage, и я вижу, что лучший ответ дает участник, который наиболее активен там.

Долго и счастливо

Хотя я не думаю, что это фантастика или фэнтези, это выражение встречается в английском переводе итальянского сочинения Боккаччо 1702 года. Il Decamerone, внесен в список как самое раннее упоминание в Оксфордском словаре английского языка фразы:

Паганино, услышав «Новости», женился на вдове, и, поскольку они были очень хорошо знакомы, они жили очень долго и счастливо.

Кажется, это из Дня 2, Рассказа 10.

Ever After (опека)

Еще стоит упомянуть, что выражение «ever after (ward)» используется в английском языке в течение долгого времени. Первый экземпляр, который я могу найти (как в OED, так и в Среднеанглийском словаре), относится к 1300 году, прямо в середине, а не в конце ранней южноанглийской легенды; или, Жития святых (также не научно-фантастические или фэнтезийные):

at горничная была оплачена euere-aftur-ward
«этой горничной после этого хорошо платили»

Жил вечно

Используя платный сайт Early English Books Online, я смог найти несколько примеров того, как «жить с тех пор». Вот самый ранний хит, с середины Здесь начинаются трактаты Евангелия Никодема. (1507; не фантастика / фэнтези):

И поэтому они leuyd euer после в нашем lordys seruyce.

Примечательно, что мне удалось найти историю, в которой она есть в конце. История кажется выдумкой, но не наука художественная литература (или фантастика). Это странные судьбы двух превосходных принцев в их liues и loues, их равных дам во всех титулах истинной чести (1600):

. что дома, состоящие в браке, жили потом в долгой жизни, а солдаты, которым приказывали держаться за руки, после долгого пиршества и многих триумфов вернулись домой с немалой радостью.

Счастливо навсегда

Мне также удалось найти несколько случаев «счастливый когда-либо после «(также через EEBO), но они всегда находятся в середине текста (и это все религиозные вещи, а не научная фантастика / фэнтези). Вот католическая экспозиция о возрождении святого Иоанна:

Мореуэр Иоанн достаточно похвалил веру, когда сказал, что мертвые, которые красятся в Господе, счастливы после.

Вот восемь проповедей, которые несколько раз произносил Натанаэль Уэйли (1675 г.):

Но предположим, что у нас есть возможность освободиться от этого обязательства жить добродетельной и религиозной жизнью или безопасно нарушить его, не навлекая на себя неудовольствия Бога, но, поскольку Небеса обещаны нам на этом условии, мы живите трезво, праведно и благочестиво, ибо то небольшое время, которое мы должны провести в этом мире, как это возможно, чтобы мы отказались от него, когда у нас есть перспектива такой славной награды, и мы можем быть уверены, что будем полностью счастливы когда-либо ?

Давным-давно?

Если вам интересно узнать о происхождении другой сказочной фразы, см. Мой ответ на вопрос «Каково происхождение идиомы« когда-то давно »как способа начать сказку?»

Читать еще:  Застрял в конфетах и букетах: почему мужчина не решается на серьезные отношения?

Я подозреваю, что источником являются братья Гримм. Их рассказ о Рапунцель 1812 года заканчивается так (перевод с немецкого)

Он привел ее в свое королевство, где его приняли с радостью, и долгое время они жили счастливо и довольны.

Один из самых ранних случаев, когда я могу найти настоящую фразу «С тех пор счастливо», был в рассказе под названием «Лимбо» из книги 1920 года, хотя это и не сказка.

1

  • Я согласен с тем, что английская фраза «они жили долго и счастливо», вероятно, возникла как перевод с другого языка.

Хотя это не фантастика или научная фантастика, самое раннее упоминание этой точной формулы, которое я нашел, относится к 1708 году в книге Пьера Бейля. Разные размышления, связанные с кометой, появившейся в декабре 1680 года: в основном стремятся разрушить популярные суеверия. Написано доктору Сорбона:

— Уверенно сказал, что тот, кто первым прикоснулся к Образу Богини, внезапно ослеп, и у него возник паралич каждого нерва. Август желая удостовериться в этом факте, старый офицер, составивший рассказ, сообщил ему, что этот товарищ не только совершенно здоров, но и счастливо прожил с тех пор на трофеях этого храма. .

Возможно, стоит отметить, что это английский перевод французского произведения.

Я нашел несколько более ранних менее точных совпадений, чем некоторые другие здесь, и, хотя технически не отвечая на вопрос о точной фразе «долго и счастливо», на самом деле этот вопрос не может быть более точным, чем указание на самое раннее известный аттестация (уже отправленная), поэтому я отправляю их, поскольку они могут дать подсказки относительно того, как эта фраза перешла в форму «долго и счастливо».

Этот довольно близок, он приходит после того, как мир был восстановлен в доме благодаря порке слуг за распространение слухов о хозяйке дома:

. они жили с тех пор с незабываемой сладостью взаимных любезностей.

— От «Исповедь святого Августина» переведена: some С некоторыми иллюстрированными заметками на полях Уильяма Уотса (1650 — страница Google Книги «Об этой книге» говорит 1550, но на титульном листе написано «M.DC.L.»), стр. 283.

Возможно, аргументом против предположения в некоторых комментариях выше о том, что точная форма «долго и счастливо», возможно, возникла из-за перевода работ на другие языки, является тот факт, что обе фразы «жили счастливо» и «когда-либо после» существовали и раньше в английском языке. , и аналогичные полные утверждения с тем же общим значением имели прецедент в оригинальных английских произведениях еще до того, как они были превращены в знакомую фразу:

И это соглашение было заключено, и в парламенте Винчестер подтверждено, герцог Генри когда-либо после учтенный король Стивен не меньше, чем Отец; и король Стивен: Герцог Генри не меньше, чем Сын, и он мог бы, если это правда, что некоторые пишут, что Императрица, когда битва между Королем Стивен и ее Сын тайно подошли к нему, спрашивая его, как он может найти в своем сердце, чтобы бороться против него, который был его собственным Сыном? Мог ли он забыть то знакомство, которое он имел с ней в ее вдовстве! Но писателям того времени было не до этого. Тогда это касалось слишком близко к интересам князей в бытии, и князей нельзя трогать, пока они живы; ни когда они мертвы, ни с неуверенностью, поскольку это не могло быть никаким другим: Но как бы то ни было, несомненно, что после этого соглашения между королем Стивен, и герцог Генри, они продолжали жить во взаимной любви и согласии, пока жили.

— От Хроника королей Англии со времен правления римлян до смерти короля Якова (1670), стр. 49. (Оригинал выделен курсивом, добавлен жирный шрифт.)

. ибо они любили своих лордов Римляне, при чьем правлении они жили счастливо.

— Из «Истории мира: в пяти книгах» Уолтера Рэли (1614), стр. 396.

К чему я молчал ради тишины и единства, и когда-либо жили мирно, счастливо и дружно вместеКапитан ничего мне не отказывает; да, проявляя ко мне больше вежливости, чем я хотел или хотел бы принять.

От Истинное заявление о невыносимых проступках, причиненных Ричарду Бутби, индийскому торговцу, двумя непристойными слугами благородной Ост-Индской компании, Ричардом Уайлдом и Джорджем Пейджем. Как также протест в адрес частных, неблагодарных и несправедливых поступков индийского суда дома против упомянутого Ричарда Бутби и т. Д. (1644), стр. 21 год

И в конце рассказа * Сказка путешественника:

. они были женаты, и вскоре после того, как он отнес ее в свой Дом, она сделала ее Хозяйкой его имения; и пока он управлял своими внешними делами, она управляла семьей дома, где они жили в изобилии, приятно и мирно; не экстравагантно, тщеславно, а роскошно; жили аккуратно и чисто, страстно любили, умеренно процветали; и счастливо они жили, и свято покрашенный.

— От картин природы, нарисованных карандашом фантазии к жизни (1671), с. 544.

Это не единственная история в этой книге, имеющая такой конец; на стр. 514, в конце сказки Нападение и преследование целомудрия, действие которого происходит в мифических королевствах:

и два Королевства жили в Мире и Спокойствии при жизни Короля и Королевы; и, поскольку я должен слышать, делаю это по сей день.

Другой возможный ответ на источник фразы: Тысяча и одна ночь, в котором использовалась фраза, указывающая на то, что пара жила «долго и счастливо», хотя и более болезненно: «Они жили счастливо, пока не пришел к ним Тот, Кто Уничтожает все Счастье», т.е. что они были счастливы до своей конечной смерти. Хотя первый английский перевод появился только в 1800-х годах, первый французский перевод рукописи XIV века был выпущен между 1707 и 1714 годами в двенадцати томах.

Я что-то читал, наверное, лет 10 назад. Я не могу вспомнить, было ли это из художественного романа или информации, найденной в Интернете. Что я помню, так это то, что там упоминались ирландские сказки. Фраза была: «И они жили счастливо в Ever After», но история не на этом закончилась. В нем участвовал человек, который вошел в царство фей, Ever After (Страна молодых или Never-Aging / Immortals) и влюбился. Они не знали, что прошло более ста лет, пока они были в Эвер Афтер, и когда они наконец ушли, они либо обнаружили, что все, кого они знали, давно умерли, либо их возраст догнал их, и они рассыпались в прах. Честно говоря, в то время, когда я все это прочитал, в этом было гораздо больше смысла, чем «И они жили долго и счастливо». Всегда были истории о похищениях / блужданиях людей по землям фей и о разнице во времени. Конечно же, речь идет о Тир На Ноге и Туата де Дананн или Сидхе.

1

  • Привет, добро пожаловать в SF&F. Вопрос требовал конкретных ссылок на самые ранние известные употребления этой фразы. Учитывая многочисленные цитаты в существующих ответах, относящиеся, по крайней мере, к началу 18-го века, вам следует публиковать только в том случае, если вы найдете ссылки из того периода или ранее.

9 вещей, которые не стоит делать, если вы хотите «долго и счастливо»

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Ну же! Давай! Давай же! — начинает бурно жестикулировать Вэнс, как только Тесса выбегает на улицу.

О чем это он? И какого черта вообще сюда приперся? Ненавижу Тессу за то, что она ему позвонила. Черт, нет, беру свои слова обратно. Конечно, я ни в коем случае не могу ее ненавидеть, но она просто взбесила меня своим поступком.

— Тебя сюда никто не звал, — отвечаю я, еле ворочая языком. Глаза жжет.

«Где Тесса? Она что, ушла?»

Мне казалось, что да, но теперь что-то засомневался.

«Давно она здесь? И приходила ли вообще? Понятия не имею».

— Давай же, поджигай, — не унимается Вэнс.

— Зачем? Хочешь, чтобы я сгорел вместе с домом?

Перед глазами всплывает картина из прошлого: Кристиан, помоложе, чем сейчас, читает мне, прислонившись к каминной полке в доме моей матери. Он читал мне.

— Почему он читал мне?

«Я что, произнес это вслух? Хрен его знает».

Я возвращаюсь в настоящее, и Вэнс сверлит меня взглядом, словно ожидая чего-то.

— Ну да, тогда сгорят все ошибки твоего прошлого. В том числе и я.

Металл зажигалки уже прожигает кожу на большом пальце, но я упорно продолжаю чиркать колесиком.

— Нет, я хочу, чтобы ты спалил дом. Может, тогда обретешь мир и покой.

Не исключено, что он кричит на меня, но я и вижу-то сейчас с трудом, не говоря уж о том, чтобы оценить громкость его голоса. Неужели он разрешает мне всё тут сжечь?

«А кто сказал, что мне нужно чье-то разрешение?»

— Да кто ты вообще такой, чтобы разрешать мне или запрещать? Тебя вообще никто не спрашивал!

Я подношу зажигалку к подлокотнику дивана и жду, пока он загорится. Жду, пока займется пожар, который уничтожит это место.

Ничего не происходит.

— Я самый настоящий придурок, да? — говорю я человеку, заявившему, что он мой отец.

— Ничего не получится, — отвечает он. Хотя, может, это я сам с собой разговариваю, хрен его знает.

Я дотягиваюсь до старого журнала, лежащего на одной из коробок, и подношу зажигалку к его уголку. Сразу же вспыхивает огонь. Я наблюдаю, как он пожирает страницу за страницей, а затем бросаю журнал на диван. Через секунду диван объят пламенем. Горькие воспоминания сгорают вместе с этим куском дерьма.

Читать еще:  Жертва придуманной страсти: что делать, если кто-то врет о романе с тобой

Дорожка разлитого рома следующая на очереди. Мои глаза еле успевают следить за танцующими на полу всполохами, приятно пощелкивающими и потрескивающими, словно пытаясь утешить. Краски становятся ярче, огонь бушует все сильнее и яростно набрасывается на то, что еще осталось от комнаты.

— Теперь ты доволен? — спрашивает Вэнс, пытаясь перекричать рев бушующего пламени.

Я не знаю, что ему ответить.

Тессе бы это явно не понравилось. Она бы расстроилась, узнав, что я сжег дом.

— Где она? — спрашиваю я, оглядывая полную дыма, расплывающуюся перед глазами комнату.

Если она здесь и с ней что-то случится…

— Она снаружи, в безопасности, — успокаивает меня Вэнс.

Доверяю ли я ему? Черт, да я его ненавижу. Это он во всем виноват. Неужели Тесса здесь, а он меня обманул?

Затем до меня доходит, что Тесса слишком умна, чтобы остаться в доме. Она уже ушла. Прочь отсюда. Прочь от моего разрушения. Если бы этот человек вырастил и воспитал меня, я бы не стал таким ублюдком. Не причинил бы боли стольким людям, особенно Тессе. Я никогда не хотел причинить ей боль, но все всегда кончается одним и тем же.

— Где ты был? — спрашиваю я.

Мне хочется, чтобы огонь разгорелся сильнее. Так он никогда не сожжет дом полностью. По-моему, где-то у меня припрятана еще одна бутылка. Мысли путаются, и я никак не могу вспомнить, где именно. Черт, эти жалкие язычки пламени не идут ни в какое сравнение с терзающей меня яростью. Нужно разжечь огонь посильнее.

— Я был с Кимберли в отеле. Давай сваливать, пока не приехали пожарные или пока ты не покалечился.

— Я не об этом. Где ты был в ту ночь? — Комната кружится перед глазами, и я начинаю задыхаться от жара.

Похоже, Вэнс искренне потрясен. Он застывает на месте и поворачивается ко мне с деревянной спиной:

— О чем ты говоришь?! Хардин, меня здесь даже не было! Я был в Америке. Я бы никогда не допустил, чтобы с твоей мамой случилось нечто подобное! Но сейчас, Хардин, пора уходить! — кричит он.

Зачем уходить? Я хочу посмотреть, как сгорит это дерьмо.

— Так или иначе, но это все равно произошло, — говорю я.

Такое чувство, что тело все сильнее наливается тяжестью. Наверное, стоит присесть, но уж если кошмары прошлого снова начали меня терзать, пусть и он страдает.

— Черт, ее избивали, пока она не превратилась в сплошное кровавое месиво. Они насиловали ее снова и снова, все по очереди…

Мою грудь прожигает насквозь, хочется сунуть руки внутрь и выдрать все, что там есть. До того, как я встретил Тессу, жить было намного легче: ничто не могло меня сломить. Даже вся та хрень не причиняла столько боли, сколько сейчас. Мне удавалось сдерживаться, пока она не заставила меня… не заставила меня понять, какой я подонок. А я никогда не хотел этого понимать, но теперь процесс запущен, и я не в силах его остановить.

— Прости. Прости! Мне очень жаль, что это произошло. Я должен был прийти на помощь.

Я поднимаю глаза и вижу, что Вэнс плачет.

«Черт, да как он смеет рыдать, когда ему даже не пришлось за этим наблюдать? Эта сцена не прокручивалась у него в голове год за годом каждый раз, как он закрывал глаза, чтобы уснуть».

В окна врывается синий свет мигалок, отражаясь в каждом осколке стекла в комнате, и тревожит мой костер. От шума сирен закладывает уши. Боже, они воют как бешеные.

— Уходи! — кричит Вэнс. — Уходи сейчас же! Через заднюю дверь и потом ко мне в машину. Давай же!

Я спотыкаюсь, комната вращается все быстрее, вой сирен разрывает барабанные перепонки.

Прежде чем я успеваю его остановить, он хватает меня и волочет мое пьяное тело из гостиной на кухню, а затем выталкивает через заднюю дверь на улицу. Я пытаюсь бороться, но мышцы не слушаются. Холодный воздух пробирает насквозь, кружится голова, и вот моя задница приземляется на асфальт.

— Пройдешь по переулку и сядешь в мою машину, — вроде бы говорит он перед тем как исчезнуть.

Не с первой попытки я поднимаюсь на ноги. Пробую открыть дверь, но она, черт бы ее побрал, заперта. Из дома раздается гул голосов, все кричат, что-то жужжит.

«Какого черта вообще происходит?»

Я достаю из кармана телефон: на экране мерцает имя Тессы. Передо мной выбор: либо найти машину Вэнса и встретиться с ней, либо вернуться в дом, чтобы меня арестовали. Я смотрю на размытое изображение ее лица, и решение приходит само собой.

Понятия не имею, каким образом перейти улицу так, чтобы меня не заметили копы. Экран телефона двоится и дрожит перед глазами, но каким-то чудом мне удается набрать ее номер.

— Хардин, ты в порядке? — плачет она в трубку.

— Забери меня в конце улицы, перед кладбищем.

Я открываю задвижку соседских ворот и нажимаю отбой. По крайней мере не придется идти через двор Майка.

Женился ли он сегодня на маме? Ради его же блага надеюсь, что нет.

«Ты ведь не хочешь, чтобы она провела остаток жизни в одиночестве? Я знаю, ты ее любишь. Она по-прежнему твоя мать», — звенит в голове голос Тессы.

Просто класс, теперь я еще и голоса слышу.

«Я не совершенство, никто не идеален», — напоминает мне ее сладкий голос.

Она ошибается, очень сильно ошибается. Такая наивная, такая идеальная.

Я прихожу в себя на углу улицы. Кладбище за спиной погружено во тьму, единственный свет — от синих мигалок вдалеке. Пару секунд спустя подъезжает черный БМВ. Тесса останавливается прямо передо мной. Я забираюсь в машину, не проронив ни слова, и едва успеваю закрыть дверь, как она дает газ.

— Куда ехать? — спрашивает она хриплым голосом, пытаясь сдержать слезы, но у нее ничего не получается.

— Не знаю… Здесь не так много… — мои веки тяжелеют, — …мест, куда можно пойти. Сейчас ночь, и уже поздно… Все закрыто…

Я прикрываю глаза и проваливаюсь в никуда.

Меня будят звуки сирен. От их громких завываний я подскакиваю и ударяюсь головой о потолок машины.

«Машина? Какая еще, к черту, машина, что я здесь делаю?»

Оглядевшись по сторонам, вижу Тессу на водительском сиденье, ее глаза закрыты. Она подогнула ноги и свернулась клубочком, как котенок. Голова раскалывается от боли. Вчера я явно перепил.

За окном уже день. Солнце прячется за облаками, небо серое и хмурое. Если верить часам на приборной панели, сейчас без десяти семь. Я не узнаю место, где мы припарковались, и пытаюсь вспомнить, как вообще оказался в машине.

Больше не слышно ни сирен, ни полицейских машин. Должно быть, они мне приснились. В голове стучит, и, когда я задираю футболку, чтобы вытереть лицо, в ноздри ударяет резкий запах дыма и гари.

В сознании вспыхивают образы горящего дивана и плачущей Тессы.

Я пытаюсь собрать разрозненные обрывки воспоминаний воедино, но все еще пьян.

Рядом шевелится Тесса. Ее ресницы трепещут, и она открывает глаза. Не знаю, что она видела прошлой ночью. Не знаю, что я сделал или сказал, но, судя по ее взгляду, лучше бы я сгорел… вместе с домом. Перед глазами всплывает мамин дом.

9 вещей, которые не стоит делать, если вы хотите «долго и счастливо»

Мне хочется повалить его на пол, сжать пальцы на его горле…

Но пара женщин своими воплями помешали тому, чтобы меня опять унесло в темную пропасть. Я оглядываюсь: дорогущий бар, осколки бокалов на полу, сломанный стул, испуганные лица посетителей, раздумывающих, как им выбраться из этой неразберихи. Всего через несколько секунд их шок превратится в злость – на того, кто помешал их поискам счастья по завышенной цене.

Я пулей проношусь мимо официантки и выскакиваю наружу. Кристиан не отстает.

– Садись в машину, и я все тебе объясню, – раздраженно говорит он.

Опасаясь, что копы и правда могут появиться в любой момент, я подчиняюсь, но при этом не знаю, как мне себя чувствовать и что говорить. Хоть он и признался, я не в состоянии осознать его слова. Это настолько невероятно, что просто нелепо.

Я сажусь на пассажирское сиденье, как раз когда он устраивается за рулем.

– Ты не можешь быть моим отцом, это невозможно. Сплошная бессмыслица – в каждом твоем слове.

Я осматриваю дорогую арендованную тачку и думаю, значит ли это, что Тесса осталась в том чертовом парке, где я ее высадил.

– У Кимберли ведь есть машина?

– Естественно, есть, – с удивлением отвечает Вэнс.

Мы мчимся по дороге, и низкий гул двигателя становится все громче.

– Мне жаль, что ты вот так об этом узнал. Все вроде бы наладилось, но потом вдруг стало рассыпаться на части.

Я молчу, понимая, что сорвусь, как только открою рот. Впиваюсь пальцами в ноги: легкое ощущение боли успокаивает.

– Я все объясню, только не делай поспешных выводов, ладно?

В его глазах я вижу сожаление. Меня этим не разжалобишь.

– Нечего говорить со мной как с ребенком, – огрызаюсь я.

Вэнс смотрит на меня, потом снова на дорогу.

Читать еще:  След от бикини и прыжок с парашютом: необычные вещи, которые заводят мужчин

– Ты ведь знаешь, что я вырос с твоим отцом, Кеном. Сколько себя помню, мы всегда дружили.

– В первый раз слышу. – Бросив на него сердитый взгляд, я отворачиваюсь и смотрю на проплывающий за окном пейзаж. – Похоже, я вообще ни хрена не знаю.

– В общем, так и было. Мы росли вместе, почти как братья.

– И потом ты трахнул его жену? – перебиваю я.

– Слушай, я пытаюсь все тебе разъяснить, так что, прошу, не перебивай.

Вэнс почти рычит, костяшки на руле побелели. Он делает глубокий вдох, чтобы тоже успокоиться.

– Отвечу на твой вопрос: нет, все было не так. Твоя мама и Кен начали встречаться в старших классах, когда она переехала в Хэмпстед. Красивее девушки я никогда не видел.

Внутри все сжимается от воспоминания о том, как Вэнс ее целовал.

– Но Кен сразу же ее очаровал. Они не расставались ни на минуту, как и Макс с Дениз. Впятером мы были, можно сказать, бандой. – Углубившись в свои дурацкие воспоминания, он вздыхает, и его голос становится отстраненным. – Она была остроумной, сообразительной и по уши влюбилась в твоего отца… Черт, я не сумею называть его как-то по-другому…

Из груди Вэнса вырывается стон, и он постукивает пальцами по рулю, словно подгоняя себя.

– Кен был умным, даже одаренным, но, когда досрочно поступил в университет и получил полную стипендию, он стал слишком занят. Слишком занят для нее. Часами просиживал за учебниками. А мы продолжали общаться вчетвером, без него, и мы с твоей мамой… В общем, у нее появились чувства ко мне, а мои к ней только усилились.

Вэнс ненадолго замолкает, перестраиваясь в другой ряд, и включает вентиляцию, чтобы в салон попадало больше свежего воздуха. Воздух все равно остается тяжелым и липким, Вэнс продолжает рассказывать, а у меня голова идет кругом.

– Я всегда ее любил, и она это знала. Но любила его, а он был моим лучшим другом, – говорит он, сглатывая. – Через какое-то время мы стали… близки. Не в сексуальном смысле, просто мы оба перестали сдерживаться и отдались чувствам.

– Избавь меня от дерьмовых подробностей. – Держа руки на коленях, я сжимаю кулаки и заставляю себя заткнуться, чтобы дать ему договорить.

– Ладно-ладно, я понял. – Он смотрит вперед. – В общем, пошло-поехало, и вот мы уже вовсю крутим роман. Кен даже не догадывался. Макс и Дениз что-то подозревали, но оба молчали. Я умолял твою маму оставить Кена, ведь он перестал обращать на нее внимание. Знаю, это безумие, но я ее любил. – Он сводит брови. – Она была единственным спасением от моей тяги к саморазрушению. Кен был мне дорог, но любовь к ней застила глаза. Я ничего не мог с собой поделать.

– И… – Я подталкиваю его продолжать после нескольких секунд тишины.

– Так вот… Ну, когда она рассказала о беременности, я подумал, что мы могли бы сбежать вместе. Она вышла бы замуж за меня, а не за него. Я пообещал, что перестану бездельничать, если она выберет меня, и буду рядом с ней… с тобой.

Я чувствую, что он смотрит на меня, но не хочу встречаться с ним взглядом.

– Твоя мама сочла, что я для нее недостаточно надежен, и вот я уже молча слушаю, как они с Кеном объявляют о том, что ждут ребенка и поженятся на той же неделе.

Я поворачиваю к нему голову, но он не сводит глаз с дороги, явно блуждая в воспоминаниях.

– Я хотел, чтобы она была счастлива, и не мог ее опозорить, не мог поставить под удар ее репутацию, рассказав Кену или кому-то еще о том, что было между нами. Все убеждал себя, что в глубине души он должен понимать: она носит не его ребенка. Твоя мама клялась, что он не притрагивался к ней несколько месяцев. – Плечи Вэнса заметно передергиваются. – Я был шафером на их скромной свадьбе, стоял рядом, одетый в костюм. Знал, что он даст ей то, чего не могу дать я. Я даже не собирался поступать в университет. Занимался лишь тем, что страдал по замужней женщине и запоминал отрывки из старых романов, на которые моя жизнь никогда не будет похожа. У меня не было ни планов на будущее, ни денег, а ей было нужно и то, и другое, – вздыхает он, стараясь вырваться из объятий прошлого.

Наблюдая за ним, я удивляюсь тому, что приходит мне в голову и что я чувствую себя вынужденным сказать. Кулаки у меня сжимаются, и, пытаясь взять себя в руки, я расслабляюсь.

Затем снова сжимаю кулаки и, не узнавая собственного голоса, спрашиваю:

– То есть мама использовала тебя, чтобы поразвлечься, а потом бросила, потому что у тебя не было денег?

Вэнс тяжело выдыхает:

– Нет. Она меня не использовала. Знаю, со стороны кажется именно так, но вся эта ситуация чертовски запутанная. Ей нужно было думать о тебе и о твоем будущем. Я был настоящим раздолбаем, просто бестолочью. И мне нечего было ей предложить.

– Зато теперь у тебя миллионы, – с горечью замечаю я.

Как он может защищать ее после всего случившегося? Что с ним такое? Но вдруг во мне что-то переворачивается, и я думаю о матери. Потеряв двух мужчин, впоследствии разбогатевших, она вкалывает на тяжелой работе и возвращается по вечерам в маленький унылый домишко.

– Да, – кивает Вэнс. – Но откуда мне было знать, что у меня что-то получится? У Кена все шло хорошо, а у меня нет. Вот и все.

– Пока он не стал каждый вечер надираться в хлам.

В душе снова разгорается ярость. Меня пронизывает острое ощущение предательства – видимо, я никогда не справлюсь с гневом. Пока Вэнс наслаждался светской жизнью, я рос с гребаным алкоголиком.

– В этом я тоже облажался, – говорит он.

Я так долго был уверен, что знаю этого человека, действительно знаю.

– После твоего рождения мне пришлось через многое пройти, но я поступил в университет и любил твою маму на расстоянии…

– Пока тебе не исполнилось пять. Это был твой день рождения, и мы все собрались на праздник. Ты выбежал на кухню, зовя папу… – Вэнса подводит голос, и я сильнее сжимаю кулаки. – К груди ты прижимал книжку, и я на миг забыл, что ты зовешь не меня.

Я бью кулаком по приборной панели и требую:

– Выпусти меня из машины.

Не могу больше это слушать. Все так чертовски запутано. У меня не получается осознать все сразу. Уж как-то слишком.

Вэнс пропускает мою вспышку мимо ушей и продолжает вести машину по жилому району.

– В тот день я сорвался. Потребовал, чтобы твоя мама рассказала Кену правду. Я больше не мог смотреть на то, как ты растешь. К тому моменту мой переезд в Америку был решенным делом. Я умолял ее поехать со мной и взять тебя, моего сына.

Внутри у меня все переворачивается. Нужно выбраться из машины, хоть бы и на ходу. Я смотрю на милые домики, мимо которых мы проезжаем, и думаю о том, что, несомненно, предпочел бы физическую боль этой.

– Но она отказалась и сообщила, что сделала тест… и что все-таки ты не мой ребенок.

Я потираю виски. Если бы это помогло, я бы разбил головой приборную панель.

Бросаю на него взгляд и вижу, что он стреляет глазами то вправо, то влево. Заметив, с какой скоростью мы мчимся, я понимаю, что он пропускает все светофоры и знаки остановки, лишь бы не позволить мне выпрыгнуть из машины.

– Наверное, она запаниковала. Не знаю. – Вэнс поворачивается ко мне. – Я был уверен, что она лжет. Много лет спустя твоя мама призналась, что не делала никаких тестов. Но в тот момент она была непреклонна: сказала, чтобы я забыл обо всем, и извинилась за то, что ввела меня в заблуждение насчет моего отцовства.

Я весь сосредоточен на своем кулаке. Сжать, разжать. Сжать, разжать…

– Прошел еще один год, и мы снова стали разговаривать… – продолжает он, но его тон неуловимо меняется.

– Ты имеешь в виду, снова стали спать вместе.

Очередной тяжелый вздох срывается с его губ.

– Да… Каждый раз, оказываясь рядом друг с другом, мы повторяли одну и ту же ошибку. Кен много работал, готовился к получению степени магистра, а она сидела дома с тобой. Ты всегда был так похож на меня: когда бы я ни зашел, тебя было не оторвать от чтения. Не знаю, помнишь ли ты, но я всегда приносил тебе книги. Подарил тебе свой экземпляр «Великого Гэтс…»

Неясные воспоминания затуманивают голову, и мне становится досадно от нежности в его голосе.

– С перерывами так продолжалось несколько лет, и мы думали, что никто ничего не замечает. Это была моя вина: я никак не мог перестать ее любить. Что бы я ни делал, мысли о ней не давали мне покоя. Я переехал ближе к вам, поселился в доме прямо через улицу. Твой отец знал. Не представляю, откуда, но стало ясно, что он знал.

Немного помолчав и свернув на другую улицу, Вэнс добавляет:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector