Salonkallisto.ru

Салон красоты
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что не так с гендерно-бинарными туалетами? Часть 4

Что не так с гендерно-бинарными туалетами? Часть 4. Про традиции и привилегии

Меня никогда не принимают за парня незнакомые люди. Когда я надеваю юбку или крашу губы, мне нравится, как это подчеркивает мою женственность. В нашем обществе у меня есть привилегия, которую, на первый взгляд (с моей стороны), легко не заметить: я цисгендерный и гендерно-конформный человек. Это значит, что моя внешность соответствует представлениям большинства людей о том, как «должен» выглядеть человек, чей биологический пол — женский.

Хотя я знаю, что в нашем инфополе катастрофически мало текстов про опыт нецисгендерных людей, я все равно пишу этот текст о своем опыте и для таких людей, как я. Для тех, кто не сталкивается со странными вопросами на улице, у врача или в общественном туалете, или для тех, у кого подобные вопросы не вызывают ничего, кроме недоумения. Этим текстом я хочу объяснить, почему я, будучи цисгендерным и гендерно-конформным человеком, все равно считаю М и Ж туалеты частью системы, закрепляющей социальное неравенство.

Для начала предлагаю разобраться в исторических корнях вопроса. После того, как пару лет назад в США приняли (а потом и отменили) закон о гендерно-нейтральных туалетах, в рунете об этом не высказался только ленивый. Интересно, многих ли хайп вокруг темы вдохновил на поиск информации о том, когда появилась «вековечная» традиция пропускать людей в туалет в соответствии с полом? В любом случае, посмотреть на эту историю еще раз не вредно.

Первые туалеты «для мужчин» и «для женщин» появились в Европе в конце XVIII века, а первые законы о том, что люди обязаны посещать туалеты в соответствии с биологическим полом — аж в конце XIX-го. Чтобы было понятнее, это время жизни вашего пра-пра-дедушки, т.е. всего 5 поколений назад. До этого много веков подряд ваши предки пользовались общими уборными, при этом умудряясь изобретать этикет и куртуазную культуру.

Примерно в это же время женщины западного мира начали активную борьбу за равную оплату труда и равенство при найме. «Голос общества», который в то время ожидаемо принадлежал мужчинам, противился социальным изменениям: рабочие и руководители фабрик буквально силой выталкивали женщин обратно на кухни. Вместе с раздельными туалетами в Европе и США стали появляться отдельные вагоны, читальные залы и другие помещения «для женщин».

Символически раздельные пространства должны были подчеркнуть идею «защиты слабого пола». Это были не феминистские сепаратные пространства, которые женщины устраивали для себя сами, а «заботливые гетто», создаваемые для женщин, претендующих на равное участие в общественной жизни. Чтобы те не пользовались общими пространствами слишком свободно, для них создали «специальные женские».

Опека системы и отдельные женские пространства были призваны снизить количество изнасилований и избиений женщин на фабриках. Такой подход в конце XIX века не удивляет. Например, в США это время еще действует «привезенный из Англии» закон, разрешающий мужьям бить своих жен палкой «не толще большого пальца». Не лучше обстояло дело с законодательством и в странах Европы. Что уж говорить о повсеместном и безнаказанном сексуальном насилии.

Фактически, смысл разделения туалетов в фабричных зонах был предельно прост: власти законодательно запретили работникам и работницам фабрик посещать уборные «противоположного пола» (а именно такой закон был принят сразу после норм устройства самих туалетов), чтобы снизить вероятность нападений цисгендерных мужчин на цисгендерных женщин. Федеральный закон о насилии против женщин в США был принят лишь в 1994 году! Вдумайтесь, практически век понадобился обществу, чтобы признать, что сексуальное насилие незаконно везде, а не каком-то в определенном месте, и что то, что жертва находится рядом с насильником, не «провоцирует» насилие.

Сегодня в законодательстве большинства стран есть законы, запрещающие сексуальное насилие. И хотя они не защищают нас от преступных намерений, равно как и другие законы не гарантируют нам защиту от ограбления или физического насилия, наличие законодательной базы все же сильно нормирует поведение людей. Сегодня, если кто-то рядом с нами говорит, что «причиной» изнасилования было нахождение жертвы не в том месте и не в то время, мы уже знаем, что эти слова — способ уйти от настоящей проблемы в иллюзию «справедливого мира».

Когда речь заходит о гендерно-нейтральных туалетах, вопрос безопасности становится настоящим камнем преткновения. Интересно, что в силу исторических предпосылок создания отдельных пространств «для женщин» в этом вопросе под безопасностью мы часто понимаем именно безопасность цисгендерных женщин от сексуального насилия со стороны «мужчин». К последним же автоматически приписываются все люди, которые не являются цисгендерными женщинами.

Даже принимая во внимание мировую статистику изнасилований, в которых роль агрессора чаще всего принадлежит цисгендерным мужчинам (на этот факт ссылается исследователь Шон Берн в своей книге «Социальная психология гендера»), невозможно не заметить: такая риторика не защищает женщин от изнасилований.

Что же она делает? Прежде всего, она укрепляет миф о том, что причина насилия якобы кроется в гормонах или физиологии. Признавая всех людей с определенным типом строения половых органов или просто маскулинных людей «потенциальными насильниками», мы также пытаемся игнорировать все другие формы сексуального и физического насилия на гендерной почве.

Ужасающая ситуация с сексуальным и физическим насилием со стороны цисгендерных людей по отношению к трансгендерным людям, насилие цис-мужчин над другими цис-мужчинами в закрытых учреждениях, сексуальный и физический абьюз, который женщины применяют к женщинам, агрессия, с которой сталкиваются гендерно-небинарные люди при «прояснении» посторонними их гендерной принадлежности… Все эти факты буквально «не имеют значения» в системе, в которой мы считаем серьезным только вопрос безопасности цисгендерных женщин и в которой, что важнее, мы связываем опасность с членом, а не моральными установками в обществе.

Я выросла и социализировалась в этом обществе как цисгендерная женщина, и я знаю обо всех опасностях, которые ежедневно ждут на улице такую, как я. Но даже несмотря на это (а возможно, именно поэтому), я не готова признавать, что одно отдельное пространство туалетной кабинки, которое нам выделили с обещанием не насиловать нас именно там, — это про мою безопасность. Я также верю, что важно признавать противоречия такой риторики. Важно признавать не только мою дискриминацию, но и мои привилегии, связанные с распределением «права на безопасность». И важно, в конце концов, критиковать ситуацию, в которой, чтобы тебя НЕ изнасиловали, нужны «специальные условия». Я убеждена, что такая критика и, вслед за ней, поддержка идеи гендерно-нейтральных кабинок туалетов никогда не будут идти в разрез с идеями феминизма.

Безопасность для всех не ущемляет цисгендерных женщин. Солидарность в вопросах недопустимости насилия не может «утопить» нас, в отличие от солидарности с идеями, разрешающими «насилие вообще» и отводящими отдельным группам «специальные места без насилия».

Для меня как для феминистки главным плюсом сепаратных пространств являются воодушевление и сила, которую получают люди, чья социализация проходила в условиях патриархатного угнетения (женщины*, ЛГБТ-люди, гендерно-небинарные люди), оттого, что они сами могут определять свои границы. Это право, которого они были лишены в течение всей своей жизни, и я верю, что сепаратные пространства — это важная часть борьбы за себя и свою целостность.

Все, к чему я призываю этим текстом, это критичность в отношении вопросов выбора и самостоятельности.

Гендерированные пространства (к которым относятся и туалеты) — это не сепаратные пространства, т.к. они не созданы данной уязвимой группой. Они являются составной частью патриархатной «мужской опеки» над теми, кто «слабее», над теми, кто «ниже» в социальной иерархии и к кому «естественным образом» будет применено насилие в любых других местах.

Еще одна причина, по которой меня как цисгендерного человека беспокоит такая риторика «мнимой безопасности», — это сходство обвинений трансгендерных людей как «потенциальных агрессоров» с историями про «гей-панику».

В судебных процессах, посвященных жестоким гомофобным преступлениям, убийцы часто говорят, что знание о гомосексуальности жертвы (или предположение о ней) стало для них поводом применить «самозащиту» от потенциальных сексуальных домогательств. Такой аргумент использовался в знаменитом кейсе Мэттю Шеппарда в 1998 году в американском штате Вайоминг. Такие же аргументы (о том, что избить гея из опасений «естественно» для цисгендерного гетеросексуального мужчины) к сожалению, звучат сегодня в нашей стране.

Проблема идеи о том, что общее пространство для цисгендерных и трансгендерных женщин опасно для первых, не просто в том, что наши личности сводятся к строению половых органов. Такие аргументы построены на стереотипах, они фокусируют наше внимание на «худшем сценарии» как на правиле. Это правило работает в случае с трансфобией; гомофобией; со стигматизацией людей, живущих с ВИЧ; людей с психическими расстройствами или ментальной инвалидностью. Любая идентичность, отличающаяся от «нормальной» будет использована против тебя как косвенное доказательство твоей агрессивности, а превентивное реагирование насилием будет названо естественным просто, потому что твой преследователь решит, что ты «мог быть опасен, и это звучало логично». Если любой человек, отличающийся от тебя, признается потенциальным насильником на основании стереотипа или зафиксированной в медиа истории о том, что где-то такой факт имел место, о какой вообще солидарности может идти речь?

Читать еще:  Хочу их все! 20 бесполезных, но невероятно крутых гаджетов для кухни

Я вижу огромное количество примеров того, как некоторые приверженцы маскулизма (мужского движения за свои права) используют каждый кейс, в котором агрессоркой была женщина, для того, чтобы дискредитировать огромную и такую разнообразную социальную группу. Я знаю, что эти обобщения направлены на то, чтобы подавить женскую эмансипацию, закрепить устоявшийся порядок вещей, в котором женщина — это «истеричка», которая «выносит мозг» и «напрашивается». И я с надеждой и радостью вижу, как феминистское сообщество сопротивляется этим бессмысленным опасным обобщениям.

Я также вижу, как в нашем обществе появляется все больше мужчин-профеминистов, чьи голоса в поддержку гендерного равенства сопротивляются не только насилию над женщинами, но и бессмысленному обобщению патриархата о том, что мужская идентичность — это идентичность агрессора и насильника. Осознанность в отношении гендерных стереотипов, понимание того, как переплетены наши привилегии и угнетения — это шаг в пользу личности. Именно поэтому я чувствую бессилие и злость, когда вижу, что в вопросах цисгендерности и трансгендерности мы находимся так далеко по шкале стигмы и тотального непонимания.

Я уверена, что аргументы о том, что любой трансгендерный или гендерно-небинарный человек несет опасность для цисгендерной женщины — это форма «транс-паники», которая по факту легитимирует насилие по отношению к не-цисгендерным людям в качестве «опережающей самозащиты». И если по личным, понятным вам причинам вы настаиваете на этой формулировке, отказывая в праве на безопасность близким мне людям, я хочу спросить у вас без обиняков: что вы на самом деле защищаете? Потому что сегодня для меня за каждым аргументом такого рода стоит защита права сильного ударить первым. Да, я выросла в Беларуси, будучи цисгендерной девочкой, но я также выросла в Беларуси, будучи негетеросексуальным человеком, и я узнаю эту «моральную панику» под любым соусом. И я, черт возьми, устала от чьих-то попыток «защититься» от моего права на жизнь. Я знаю, что никто не должен это испытывать, вне зависимости от того, имею ли я сходный с ним опыт или нет.

И нет, моя привычка подтягивать колготки не в кабинке туалета, а в его общественном тамбуре — не аргумент. Эта привычка — привилегия, которую мне было полезно осознать. Наверное, это произошло, когда я своими глазами увидела малую часть того, что описывает моя подруга в своей истории. Или когда я четко поняла, что моё «так нельзя» будет распространяться только на меня саму, ведь из нас двоих только я смогу воспользоваться своей привилегией цис-человека. Без лишней драмы: как давно вы были в ситуации, когда вас и ваших близких делят на тех, чья жизнь «более или менее ценна»? На тех, с кем «так нельзя» и на тех, с кем «можно еще и не так»? Я не люблю, когда тему про ужасы фашизма используют как эмоциональный аргумент, но говоря откровенно, для меня тысячи подобных ситуаций «селекции» слились в одну, когда я оказалась на экскурсии в историческом комплексе, созданном на месте концентрационного лагеря Дахау. И я точно знаю, чем пахнут эти разговоры о «логичности» подобных ситуаций. Дискриминация — не «логична» и не «естественна», за ней, как и за любым насилием, стоит только одна причина: кто-то решил, что у него или нее есть право на насилие. Правда в том, что как бы ни было удобно присваивать себе опыт, пространство или жизнь, ни у кого из нас нет права на общие вещи. И безопасность — одна из таких вещей.

Совсем недавно в одном беларуском городе произошла история, которую я считаю важным упомянуть здесь, потому что она имеет все тот же корень: пересечение привилегий и дискриминаций. Эта история о том, как в городе Гомеле парень с инвалидностью имеет право установить в своем подъезде подъемник для коляски. А жильцы других квартир имеют право отказать ему в его праве. Нескончаемый поток аргументов против, которые базируются на домысливаниях и стереотипах, сливается в «нет» ради «нет». Не работают ни логика, ни практика, ни взывание к, казалось бы, общечеловеческим смыслам, которые — в Библии и Коране, в Толстом и Коласе, и в словах мамы, и в школьном учебнике. Остается спросить обессиленно: «Вам что жалко?» И признать: да, нам — жалко. Жалко своих привилегий, незаслуженных, полученных по факту рождения — цисгендерным мальчиком, или цисгенденой девочкой, или человеком без инвалидности, или белым, или. Жалко своих насиженных и понятных, удобных жизней, в которых мы уверены, что с нами — «так нельзя», а можно — с другими. «Не боли живот, у Ланочки, у хорошей девочки, боли у других детей, плохих» — шептала мне моя бабушка на ночь, когда я была ребенком. Сейчас нет ни бабушки, ни «хорошей девочки Ланочки», ни той квартиры в провинциальном городе с темными тенями на стенах, и даже подписи на подъемник в Гомеле, как утверждают газеты, удалось собрать… А я все думаю, кто же эти «плохие дети», и как нам всем с этим жить дальше…

10 «гендерно нейтральных» детских, в которых захочется жить и взрослым

К примеру, убедительными аргументами могут стать подобного рода цитаты.

1. В. Маяковский. «Гуляем»

Когда подрастете, Станете с усами, На бога не надейтесь, Работайте сами.

2. В. Берестов. «Любили тебя…»

Любили тебя без особых причин, За то, что ты – внук, За то, что ты – сын.

3. С. Маршак. «Дети нашего двора»

Ты гордись своим отцом, Знатным гражданином, Но и сам будь молодцом, А не только сыном.

Задание 2

Специфика репрезентации в детской литературе культурных линз гендера

Задание 3

Отражение в литературных произведениях для детей традиционных мужских гендерных норм и основных аспектов самоутверждения мужчин

Задание 4

Отражение в литературных произведениях для детей традиционных женских гендерных норм и основных аспектов самоутверждения женщин

Задание 5

Формы и варианты проявления гендерной дискриминации в произведениях детской художественной литературы

Задание 6

Поиск гендерно–нейтральных и несексистских произведений

Гендерно–нейтральными можно считать те произведения, где отсутствует указание на пол героев и их язык также является гендерно–нейтраль–ным, в результате чего созданные в них образы становятся возможными объектами идентификации для всех детей, будь то девочка или мальчик. Например:

1. М. Львовский. «Песенка о зарядке»

Несексистскими можно считать те произведения, где отсутствуют гендерно–стереотипные образы и литературные персонажи демонстрируют вариативность моделей поведения, личностных качеств, интересов, сферы деятельности вне зависимости от своей половой принадлежности.

На выполнение заданий дается 40–45 минут.

Затем каждая группа представляет свои результаты в виде доклада.

В качестве обобщающего вывода может быть заполнена итоговая таблица, куда сводятся основные характеристики женских и мужских персонажей: личностные черты (одобряемые и не одобряемые), типичная атрибутика, поощряемые и не поощряемые поступки, надлежащие виды деятельности и занятия (табл. 1).

Таблица 1. Особенности отражения женских и мужских образов в детской литературе

На основании таблицы делается заключение о специфике репрезентации женских/мужских образов и отводимого им социального жизненного пространства в произведениях детской художественной литературы. Далее делаются предположения о возможных жизненных сценариях девочек и мальчиков, построенных с учетом предлагаемых им литературных идеалов и антиидеалов.

Этап 4. Составление проекта несексистской хрестоматии для детского чтения и разработка рекомендаций по использованию гендерно–стереотипных произведений

По результатам гендерного анализа художественной литературы студенты убеждаются в факте широкого распространения в текстах произведений сексистских предубеждений и моделей для подражания, не всегда созвучных реалиям современного общества. Отсюда делается вывод о консервативности данного вида искусства, который предлагает прокрустово ложе устаревших гендерных стандартов, и необходимости нового (несексистского) содержания читаемых детям произведений.

Студенты делятся на подгруппы (по 5–6 человек), каждая из которых составляет свой проект несексистской хрестоматии для детского чтения (время выполнения 30 минут). Затем происходит их публичная презентация и обсуждение.

Составление проекта предполагает:

• описание рекомендуемых гендерных образов;

• возможный перечень из уже известных произведений.

Все предложения обязательно обосновываются.

Далее совместными усилиями разрабатываются рекомендации по использованию в работе с детьми классических и современных произведений из так называемой «золотой библиотеки детства», содержащих традиционные гендерные стереотипы, с целью предотвращения формирования у подрастающего поколения сексистских предубеждений. Демонстрируются возможные методы и приемы, среди которых могут быть:

• особым образом организованное обсуждение прочитанного, способствующее разрушению жестких гендерных норм и стандартов;

• создание иных альтернативных вариантов сюжета (с гендерной инверсией ролей, действий и личностных качеств персонажей).

Читать еще:  Интерьер в цифрах: куда повесить картину и поставить диван

Этап 5. Домашнее задание

Студентам предлагается выполнить письменную работу в виде эссе на тему «Любимый(ая) литературный(ая) герой(иня) моего детства», которая предполагает осмысление с позиций полученных новых знаний литературных технологий конструирования гендера, рефлексию собственного опыта детского чтения, связанного с процессом их гендерной социализации.

По желанию студентов тексты эссе могут быть предложены для обсуждения в группе.

Этап 6. Подведение итогов: обобщение знаний

Вопросы для обсуждения в группе.

1. В чем именно заключается роль детской художественной литературы в процессе личностного развития ребенка с позиций гендерной социализации?

2. Обоснуйте необходимость гендерного просвещения педагогов и родителей, проводящих ознакомление детей с произведениями художественной литературы.

3. Приведите примеры явного и скрытого сексизма в детской художественной литературе.

4. С чем связана актуальность проблемы составления несексистских сборников и хрестоматий для детского чтения? С какого рода содержанием произведения целесообразно в них включить?

5. Каким образом можно использовать в работе с детьми гендерно–стереотипные произведения классической литературы?

6. Определите основные возможности детской художественной литературы в процессе психолого–педагогического сопровождения личностного развития детей с позиций альтернативной (нетрадиционной) гендерной социализации.

1. Андреева Г. М. Психология социального познания. – М.: Аспект Пресс, 2000. – 288 с.

2. Андреева Г. М. Социальная психология. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 376 с.

3. Бездидько А. В. Системная целостность: Человек – книга как составляющая социально–психологической идентификации индивида в условиях книжной цивилизации // Мир психологии. 2004. № 2. С. 87–93.

4. Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А. Социальная психология личности. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 301 с.

5. Бем С. Линзы гендера: Трансформация взглядов на проблему неравенства полов. – М.: РОССПЭН, 2004. – 336 с.

6. Берн Ш. Гендерная психология. – СПб.: Прайм–ЕВРОЗНАК, 2001. – 318 с.

7. Выготский Л. С. Психология искусства. – Ростов–на–Дону: Феникс, 1998. – 487 с.

8. Глотов М. Б. Социальный институт: определение, структура, классификация // СОЦИС. 2003. № 10. С. 13–19.

9. Дикман Х. Сказание и иносказание: Юнгианский анализ волшебных сказок. – СПб.: Академические проекты, 2000. – 256 с.

10. Запорожец А. В. Психология восприятия ребенком–дошкольником литературного произведения // Запорожец А. В. Психология действия. Избранные психологические труды. – М.: Московский психолого–социальный институт; Воронеж: Изд–во «МОДЭК», 2000. С. 105–119.

11. Здравомыслова Е., Герасимова Е., Троян Н. Гендерные стереотипы в дошкольной детской литературе: русские сказки // Преображение. 1998. № 6. С. 65–77.

12. Какая книжка нужна дошкольнику. Сборник / Под ред. Е. А. Флериной и Е. Ю. Шабад. – М.: Комиссия по дошкольной книге при педстудии НКП; ГИЗ, 1928. – 96 с.

13. Киммел М. Гендерное общество. – М.: РОССПЭН, 2006. – 464 с.

14. Клецина И. С. Психология гендерных отношений: теория и практика. – СПб.: Алетейя, 2004. – 408 с.

15. Кулагина А. Дочки–матери // Родина. 1996. № 3. С. 36–39.

Время трансгендеров. Почему в Европе разрушают традиционную семью?

Компания Mattel начала продавать «гендерно-нейтральных» кукол Барби, которых сам ребёнок по желанию может трансформировать в мальчика или девочку.

У новой игрушки нет вторичных половых признаков (груди) и привычных очертаний фигуры (например, женской талии). Барби-трансформера уже назвали «символом ЛГБТ-сообщества» и «ударом по детству». Эксперты по семье утверждают, что таким образом новым поколениям хотят окончательно подорвать психику. Зачем это нужно идеологам гендерного равенства, «АиФ» объяснил демограф, социолог, исполнительный директор Днестровско-Прутского информационно-аналитического центра, член рабочей группы по совершенствованию законодательства в социальной сфере при Госдуме Игорь Белобородов.

Король влюбился в короля

Владимир Кожемякин, « АиФ » : Игорь Иванович, почему Европа, несмотря на очевидную убыль коренного населения, намеренно разрушает традиционную семью? Нормальному человеку это кажется противоестественным.

Игорь Белобородов: Это вопрос политического лоббирования. Многие политики, стоящие у руля Евросоюза, — люди бездетные, без семьи. Их все наши проблемы — убыль населения, кризис, упадок семьи — не интересуют. На эти опасения они отвечают, что, мол, семья отмирает, а для деторождения существует суррогатное материнство. Более того, семья для них — красная тряпка, враг номер один, поскольку они видят в ней, как в зеркале, своё извращение. Поэтому они и дальше будут приветствовать ювенальную юстицию, которая отбирает детей у нормальных родителей и отдаёт их гомосексуалистам, продвигать сексуальное просвещение начиная с детского сада. А в будущем мы можем увидеть не только гендерно-нейтральную Барби, но и изменившиеся сказки, где король влюбляется вовсе не в прекрасную незнакомку, а. в другого короля.

by day and by night. With + looks all in one kit, kids can create their own characters again and again. #CreatableWorld #AllWelcome

В Германии, Швейцарии, Франции, Австрии, странах Скандинавии вообще практикуются уникальные методы сексуального образования: там не просто рассказывают об этом на уроках, а призывают детей экспериментировать с однополостью как можно раньше, то есть сначала «удовлетворяйте себя сами», а потом — «возраст сексуального согласия надо пересмотреть». В Голландии несколько лет назад была официально зарегистрирована партия педофилов, которая намеревалась участвовать в выборах: она призывала сократить возраст вступления в сексуальные отношения как минимум до 10-12 лет. А в Швейцарии уже наладили выпуск презервативов детского размера, то есть для десятилетних мальчиков. Тот аргумент, что мы с вами как традиционно ориентированные люди считаем все это противоестественным, для «них» мало что значит. Наоборот, чем более противоестественно, тем более желательно, чтобы это было воплощено на практике.

Всё это даже не социальная инженерия, этот этап уже ими пройден. Экспериментами они занимались лет 15-20 назад, а сейчас сделали определённые выводы и взяли чёткий курс на превращение общества в гендерно разнообразный социум. В этом смысле никаких ограничений уже не существует. Во Франции, например, в некоторых университетах нет туалетов, разделённых по половому признаку, как нет и перегородок в самих туалетах, то есть те женщины, которые по-прежнему способны испытывать стыд в таких ситуациях, вынуждены либо терпеть, либо, стесняясь, справлять нужду рядом со стоящими мужчинами.

Учёные оправдывают и поощряют эту идеологию, поскольку тех деятелей науки, которые отказались продвигать ее, давно списали со счетов: у них нет рабочих мест, грантов, научного имени, карьерные лифты для них закрыты. После такой люстрации в этой системе остались только те, кто принял гендерную идеологию. Остальные же превратились в маргиналов, выживающих лишь за счет публикаций правдивых трудов и книжек, распространяемых за пределами «просвещенной» Европы.

Здесь нет конкретной цели снизить рождаемость. Идеологам «гендера» абсолютно все равно, что будет после них, хоть потоп. Сейчас их задача — переформатировать европейское общество на свой лад.

— Помимо вырождения, над Европой нависла другая опасность: мигранты. Их много, они исповедуют традиционные ценности, с рождаемостью у них всё в порядке. И скоро европейцам придётся потесниться, освободив им пространство для жизни?

— Отвечаю: этого не будет! Потому что европейский ассимиляционный механизм работает на полную катушку: дети мигрантов идут в европейские школы, и буквально в следующем поколении мы увидим таких же лояльных к извращениям подростков, только с более тёмной кожей. В Канаде та же история. Поэтому имеют шанс сохранить себя только замкнутые общины мигрантов, и вряд ли их будет слишком много.

— Но говорят, что все наоборот: мигранты не хотят перенимать западную культуру, враждебны к ней и живут замкнутыми сообществами, не ассимилируясь. Разве не так?

— Это утверждение справедливо для первого поколения мигрантов и для людей поистине религиозных. Каков процент последних, оценить сложно. Но мы имеем дело с очень сильными проявлениями естества: например, половой инстинкт и информация порнографического содержания на уроках так называемого сексуального просвещения в начальной школе — очень действенные инструменты, способные подорвать любую цивилизацию. Так или иначе, любой мигрант надеется, что его ребенок будет успешным в обществе. Видя недостатки западного общества, родители хотят, чтобы он сохранял традиционную культуру, но все-таки обучался языку, получал знания и впоследствии имел достойную работу, мог общаться и налаживать связи, а это оказывается невозможным без системы образования, которая содержит растлевающие компоненты.

Это происходит незаметно: как бы естественно вместе с другими знаниями ребенок получает информацию о «гендерной одинаковости». У него формируется лояльность к негативу, стирается грань между добром и злом. Телевидение, интернет — всё работает на это. Ни одна традиционная культура в такой среде долго выжить не в состоянии. Родители этих детишек, получившие образование у себя на родине, безусловно, устоят. Но сколько из них сможет удержать своих детей от такой ассимиляции, остается большим вопросом. Думаю, что немногие.

Перекати-люди

— И как сможет существовать общество, в котором стёрта грань между добром и злом, запретом и разрешением?

Читать еще:  8 трендов в декоре, которые мы не увидим в 2021 году

— Общество в Европе уже находится в периоде полураспада. 20% женщин в Германии сознательно не хотят рожать. По данным опросов, в странах Западной и Северной Европы уровень одобрения бездетности — «чайлдфри» — достигает 90%. В Испании 20-25% подростков имеют гомосексуальную ориентацию. Такого в истории ещё не было. И всё это искусственно запущенные процессы и тренды. Куда бы мы ни глянули на карту Европы, за исключением, может быть, Польши, Венгрии, частично — Италии, везде одно и то же. В этом смысле европейское общество атомизировано до предела. Сейчас уже в ряде государств, которые задают здесь тон, — Германии, Голландии, Бельгии, странах Скандинавии и других — не стоит вопрос о спасении семьи. Традиционная семья считается ценностью лишь у отдельных представителей вымирающего типа белого европейца и у мигрантов.

Некоторая надежда остаётся на Польшу, Венгрию и Италию, которые противостоят гендерной теории, несмотря на жёсткое давление Евросоюза. Однако западные идеологи пытаются уверить общество в том, что нынешний тип человека уходит в прошлое и его заменит некий новый тип, который будет размножаться с помощью репродуктивных технологий: суррогатного материнства, искусственной инсеминации, выращивания младенца вне организма матери, то есть в пробирке. Недавно в Брюсселе прошла выставка суррогатных матерей, основными посетителями которой были представители элитной прослойки гомосексуалистов. Формируется новый рынок, который исчисляется уже десятками и сотнями тысяч человек. Обратите внимание, что почти все российские эстрадные исполнители соответствующей ориентации уже давно прикупили себе по одному или паре суррогатных детей, принципиально не вступая в брак и всячески афишируя это. «Пионерами движения» были Рики Мартин и Элтон Джон, а потом и наши красавцы это подхватили.

Вспомогательная репродукция уже работает в Европе на полных оборотах, и, думаю, ягодки еще впереди. В манифесте гомосексуального движения в США ещё в 1987 г. было прямо и агрессивно заявлено, что гомосексуалисты как социальная группа и политический класс не рассматривают какой-то компромисс с семьёй. Их цель — её разрушение, а в дальнейшем они видят пополнение своих рядов исключительно за счёт репродуктивных технологий. В этом случае они сразу получают готового ребёнка и воспитывают его по собственному образу и подобию. А кроме того, добрая половина из этих извращенцев — педофилы, для которых иметь свободный доступ к детям и использовать их для собственных утех всегда было заветной мечтой, тем более если это совершенно законно. Дороговато, правда, пока, но по европейским меркам вполне доступно.

Заметьте: отмирает не только понятие семьи, но и понятие частной собственности как таковой. Всё можно взять в аренду: от квартиры до «друга на час». Человека делают максимально отвязанным от привычных вещей. Если у тебя нет семьи, значит, ты можешь что угодно менять, арендовать, пользоваться чужими, государственными услугами. В результате человек рискует превратиться в этакое перекати-поле: сегодня он живёт здесь, завтра там, всё время меняет виды деятельности, окружение, сексуальную ориентацию и т. д. Речь идёт о конструировании нестабильного типа личности. При этом вопрос так называемого демографического спасения вообще не стоит на повестке дня. Мол, чего вы переживаете? Есть суррогатные матери, скоро придумают разные формы клонирования. А в будущем целыми армиями можно создавать послушных биороботов, которые будут выполнять ту или иную работу.

Каста любовников

— Неужели в руководстве Евросоюза все такие?

— Это входной билет туда. Гомосексуальное сообщество — кастовое объединение индивидуумов. Оно, как этническая мафия, тянет на влиятельные позиции своих любовников, друзей своих друзей и пр. Им гораздо интереснее вращаться в собственных кругах.

— И всё же большинство населения Европы — люди пока ещё с нормальной ориентацией. Почему же у них отказывает инстинкт самосохранения? Они не видят этих опасностей?

— Их очень сильно перемололи идеологически. Как правило, мы имеем дело с равнодушным либо лояльным большинством, которое не противостоит пороку. Вся система образования заточена на то, чтобы населением это воспринималось с одобрением. С детских лет детей из обычных семей пытаются сексуально переориентировать, и весьма эффективно, потому что соответствующие программы отлажены и над ними трудятся социальные инженеры и психологи. Дети с младых ногтей впитывают то, что впоследствии будут считать нормой. Им внушили, что такое образование и гей-парады — это элемент демократии и здорового общества. А на тех, кто смеет этому противостоять, тут же обрушивается репрессивная машина: они становятся изгоями и не могут устроиться на работу, получить признание. Если у них уже есть дети, то под предлогом «опасности для общества» их начинают забирать у родителей.

— Есть версия, что всё это проворачивает пресловутый «золотой миллиард». Представителям этого закрытого клана богачей выгодно, чтобы общество разделилось на дешёвую и легко управляемую рабочую силу и немногочисленную элиту, которую рабочая сила будет обслуживать. Этакий геноцид наоборот: коренное население они заменяют на более им удобное.

— Гендерная идеология и технология разрушения семьи с одинаковой силой внедряются по всему миру: в Африке, Азии, Латинской Америке. Это, конечно, выгодно элите ряда развитых стран. Но речь не идёт о снижении численности людей с определённым цветом кожи. Европа уже в упадке, а в Африке, например, работы непочатый край.

Вместе с отрицанием семьи и половой идентификации удар направляется и на национальную идентичность: идеальный человек видится создателям Барби-трансгендера этаким представителем смешения трёх рас, который принимает все извращения и отклонения в психике и не привязан ни к чему. Короче, полный слом идентичности. Но в этом случае и понятие «закон» может быть нивелировано полностью. Готов ли этот «золотой миллиард» жить в эпоху анархии?

О пользе гендерно нейтральных игрушек для детей

В последнее время многие компании, производящие детские игрушки, не указывают на упаковке, кому предназначена та или иная игрушка – мальчикам или девочкам. Представители компаний заявляют, что родители сами должны принимать решение, какие игрушки необходимы их детям, поэтому нет необходимости указывать, например, на упаковке с набором кубиков, что он предназначен для мальчиков. В магазинах детских игрушек все чаще игрушки сортируют без привязки к полу ребенка, а по категориям: «куклы», «конструкторы» и т. д., чтобы обеспечить родителям свободу выбора. Но действительно ли это приносит ребенку пользу?

Психологи утверждают, что проблема заключается не в том, какие игрушки нужно покупать мальчикам и девочкам. Родители сами создают из этого проблему, разделяя игрушки на те, которые предназначены для мальчиков и для девочек. Именно родители, а не дети, считают, что куклы – для девочек, а машинки – для мальчиков. Детям просто нравится играть, и в этот период их жизни игра – их главное занятие.

Когда родители таким образом привносят свои стереотипы в игры детей, они пытаются изменить то, как дети видят игрушки. Для них куклы могут быть кем угодно, а не только детьми, за которыми нужно ухаживать.

Родители могут стать свидетелями того, как ребенок придумывает имена машинкам или кормит игрушки воображаемой едой. Это подтверждает тот факт, что для ребенка главное – воображение, а игрушки – это всего лишь средство выражения мыслей и чувств.

Производители игрушек учитывают этот факт, когда отказываются от того, чтобы разделять игрушки на те, которые предназначены для мальчиков и для девочек. Психологи считают, что родителям стоит поступать так же и просто позволить ребенку самому решать, какими игрушками играть. Не следует указывать ребенку, как он должен играть – так родители формируют у него негативные установки.

Вместо этого родителям следует выяснить индивидуальные потребности ребенка. Некоторые дети предпочитают игры в одиночестве, некоторых интересуют определенные темы (такие, как, например, космос или животные). Некоторым нравятся игрушки, которые издают звуки, а некоторым нравятся все без исключения игрушки. Лучше дать ребенку свободу выбора во время игры, чем анализировать его предпочтения. Воздержитесь от оценочных суждений и не пытайтесь переубедить ребенка в чем-либо. Дети любят пробовать что-то новое. Позвольте им поэкспериментировать, ведь так они познают мир.

Поэтому, если ваша маленькая дочь интересуется супергероями или вашему сыну нравятся игрушечные пони, не говорите им, что эти игрушки им не подходят. Интерес ребенка к чему-либо может пропадать так же быстро, как и появляться, поэтому не стоит чрезмерно анализировать их предпочтения в игрушках. Есть множество игрушек, которые хорошо подходят как мальчикам, так и девочкам: кубики, фигурки животных и т. д. В остальном дайте ребенку возможность самому выбирать себе игрушки.

Мы не сможем научить ребенка уважать различные мнения, если мы сами их ограничиваем и указываем, во что играть. Откажитесь от стереотипов, делайте выбор, исходя из собственных интересов, и позвольте вашим детям поступать так же.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector